Все о Москве.

Вознесенский монастырь.


Первое летописное упоминание этого монастыря относится к 1386 г. Впрочем, не слишком убедительное, с точки зрения историков. Но установить истину не представляется возможным – обитель в советские годы перестала существовать. Но точно известно, что в последний год своей жизни – 1407-й – вдова Дмитрия Донского заложила в уже существующем монастыре каменную церковь во имя Вознесения и завещала себя в ней похоронить, что и было исполнено. Так возникла усыпальница всех женских членов великокняжеской и царской семей.

По кончине Дмитрия Ивановича Евдокия Дмитриевна втайне приняла монашеский обет и свято его соблюла. Только поставив на ноги самых младших детей, уверившись в царившем в семье мире,тотошла от дел, открыто постриглась под именем Ефросинии и заторопилась со строительством Вознесенского монастыря.

Недостроенной Вознесенской церковью занялась невестка великой княгини, когда получила всю полноту великокняжеской власти. При ней церковь была возведена «по кольцо где верху быти», то есть куполу и главе.

Вот только пожары следовали один за другим, мешая завершить строительство, – в 1414, 1415, 1422 годах. А самый страшный вспыхнул в 1445 году. К тому же княжеская междоусобица, в ходе которой великий князь Василий II Васильевич был ослеплен собственным двоюродным братом Дмитрием Шемякой, не оставляла времени для благоустройства монастыря.

Вознесенский монастырьИ снова судьбой храма занялась очередная великая княгиня, теперь уже овдовевшая после смерти Василия II его Марья Тверичанка, которую сама выбрала для сына Софья. Княгиня Марья решила обгоревший, со сдвинутыми сводами храм полностью разобрать и на его месте соорудить новый. Но, по счастью, находившийся у нее на службе мастер Василий Дмитриевич Ермолин выступил в защиту старой постройки. Он не стал разбирать церковь до основания, переложил только своды, а обгоревшие стены обложил новым камнем и обожженным кирпичом. В начале ноября того же, 1467 года храм был освящен.

Но, кажется, ни один из ансамблей Кремля не страдал так от пожаров, как Вознесенский монастырь. В 1475 году в Кремле обгорело одиннадцать каменных церквей, а у «Вознесения и нутрь выгорел». Храм очень быстро восстановили, но уже в 1482 году в нем сгорела большая икона Одигитрии греческого письма, сооружения «в меру» чудной Цареградской. Погибли краски и оклад, но самая доска уцелела, и тогда на ней Дионисий возобновил тот же образ.

Бесконечная борьба с огненной стихией приводит к тому, что уже в 1514 году отец Ивана Грозного, Василий III Иванович, приказывает церковь разобрать. Новая на ее месте строится, по всей вероятности, знаменитым Алевизом Фрязином уже в 1520-х годах. И опять продолжались страшные пожары, уничтожавшие и разорявшие монастырь: 1547-й, когда выгорели без остатка все деревянные постройки и погибли в огне десять монахинь, не говоря об образах, церковных сосудах и всяком прочем имуществе, 1571-й – сгорели игуменья со всеми сестрами. Затем шли 1626 год, 1633-й, 1737-й, и каждый раз от деревянного строения не оставалось ничего.

Но все же главными в истории монастыря становятся жизнеописания ее вольных или невольных высоких узниц. Именно в этих стенах оказывается дочь Бориса Годунова царевна Ксения. Свидетельница расправы с матерью и провозглашенным уже царем братом Федором, царевна была насильственно пострижена «у Вознесенья» под именем Ольги, но монашеский клобук не спас ее от издевательств.

Следующей знатной жилицей Вознесенского монастыря стала последняя, седьмая, супруга Ивана Грозного – Мария Нагая. Ее судьба как царицы оказалась очень короткой. Вознесенский монастырь становится официальной резиденцией вдовствующей царицы-матери.

Спустя пять лет после погребения последней супруги Грозного в монастыре поселилась Великая старица, мать новоизбранного царя, в миру Ксения Ивановна Шестова. Небогатая костромская дворянка, привлекшая к себе внимание первого щеголя и жениха Москвы Федора Никитича Романова, Ксения слишком недолго пользовалась семейным счастьем. Дворцовая борьба, приведшая к опале семьи Романовых, лишила ее одновременно мужа, детей и права на мирскую жизнь: она была насильно пострижена.

Вознесенский монастырь

Обиход Вознесенского монастыря был похож и не похож на обиход других женских обителей Московского государства. Самый богатый среди них, непосредственно связанный с царским дворцом, он привлекал монахинь из знатных русских семей, которые поступали в него со своими «послуживицами». Обязательный вклад колебался от 50 до 70 рублей в зависимости от достатка монахини. В 1625 году в монастыре числились: игуменья, келарь, казначея, 9 стариц боярынь, 4 старицы соборные, 3 уставщицы, 26 крылошанок, 88 рядовых инокинь, иначе говоря, всего 133 старицы. Это число примерно сохранялось вплоть до конца XVII века.

Сегодня мало кто из историков вспоминает, что все сестры-старицы состояли на окладе, который им назначался на так называемый келейный обиход. Игуменья, келарь и казначения получали по 4 рубля, рядовые монахини по 2 рубля. Существенное пополнение оклада составляли заздравные деньги, которые выдавались в именинные дни царского дома (тем же трем руководительницам обители по два алтына, всем остальным – по алтыну) и панихидные – в каждый день памяти по скончавшимся членам царского дома («тремя властям» по гривне, остальным по десять денег). Всего в календаре 1697 года числились 17 «ангелов» и 70 «памятей». Сначала эти средства выдавались из государственной казны, но царь Федор Алексеевич в 1681 году предложил покрывать подобный расход из монастырской казны. Действительно, монастырь обладал немалыми материальными возможностями. В год упомянутого решения царя Федора Алексеевича за обителью числилось почти две тысячи дворов, вотчинные доходы достигали трех с половиной тысяч рублей годовых.

В жизни женской половины царской семьи Вознесенский монастырь являлся еще и своего рода банком, который в любой момент мог предоставить кредит. Учет подобным заимствованиям и последующим расплатам велся очень строго. Власти Вознесенского монастыря не обходили вниманием всех членов женской половины царской семьи, одаривали их различными особенно любимыми монастырскими кушаньями, и прежде всего знаменитыми яблочниками.

Вознесенский монастырь стал усыпальницей семьи царя Иоанна Алексеевича. По приказу императрицы Анны Иоанновны в 1731 году с северной стороны соборного храма был пристроен придел Успения Богородицы над гробницей отца царицы Прасковьи Федоровны (деда Анны Иоанновны) – боярина Федора Петровича Салтыкова. Непосредственным строителем был сын покойного московский генерал-губернатор Василий Федорович Салтыков.

Годом позже появился с южной стороны придел Всех Скорбящих Радости над гробом только что скончавшейся сестры императрицы, царевны Прасковьи Иоанновны. В самом соборе была похоронена и первая супруга Петра I – царица Евдокия Федоровна Лопухина.

В марте 1918 года в Москву переехало большевистское правительство, разместившееся в Кремле. С октября месяца 1918 г. монастырь был закрыт. Монахиням велели покинуть обитель: последние его инокини вместе с игуменьей нашли себе временный приют при церкви Лефортовской больницы. Они успели тайно, под мантиями, вынести из обители икону-реликварий «Богоматерь Казанская» одна из самых почитаемых в монастыре икон, утварь и драгоценности и спрятать их на подворье лавры, но большевики учинили там обыск и отправили изъятые ценности в Оружейную палату. Спустя два месяца (в декабре того же года) решением Комиссии по изъятию монастырских ценностей главная чудотворная икона храма Вознесения Господня «Богоматерь Одигитрия» (поновленная в 1482 г. Дионисием) переносится в Крестовую (Мироваренную) палату Патриаршего дворца XVII в. (после ее передали в Государственный Исторический музей, а в 1930 г. — в Государственную Третьяковскую галерею). Последний час Вознесенского монастыря пробил в 1929 году. В апреле правительственная комиссия осмотрели здания Чудова и Вознесенского монастырей и постановили снести их, очистив место для строительства Военной Школы ВЦИК.

Предвидя подобный исход событий, Н. Н. Померанцев, стоявший во главе комиссии в составе Д. Н. Сухова, В. К. Клейна, А. В. Орешникова, В. Н. Иванова и других специалистов совершил беспримерный подвиг. Он добился выделения денежных средств и в кратчайшие сроки организовал архитектурные обмеры, фотофиксацию монастырских построек, обследование захоронений Великих княгинь и цариц и вывоз белокаменных саркофагов с останками в подземную палату южной пристройки Архангельского собора, где они пребывают и ныне (кроме мощей Евфросинии Московской, которые были перенесены 28 мая 2008 года в придел мученика Уара Архангельского собора). По преданию, когда поднимали саркофаг преподобной Евдокии, он раскололся. А когда открыли гроб Марфы Собакиной, третьей жены Ивана Грозного, ко всеобщему изумлению увидели полностью сохранившееся тело, будто царица спала. Ученые пришли к выводу, что она была отравлена, и яд способствовал столь хорошей сохранности останков, но, как только воздух коснулся тела, оно мгновенно рассыпалось в прах, так что изучить его не удалось.

Для сохранении иконостаса и древних икон (они подлежали уничтожению) собора Вознесения Господня Н. Н. Померанцев нашел место в соборе во имя Двенадцати Апостолов. Собор Двенадцати апостолов был меньшего размера, чем Вознесенский, поэтому иконостас целиком в него не вошел. Оставшиеся части алтаря — два его ряда с шестью иконами (три — Праздничного ряда и три — Страстного ряда) Померанцев разместил в фондах музея. В том же 1929 году Вознесенский монастырь взорвали. Специалисты утверждают, что именно тогда впервые для разрушения храмов был применен динамит. Погибли все его церкви, в том числе и Екатерининская, остававшаяся единственным сохранившимся творением Карла Росси в Москве. На месте монастыря в 1932—1934 гг.архитектор И. Рерберг построил громоздкое здание — Военной школы им. ВЦИК, стилизованное под кремлевский классицизм, чтобы оно гармонировало с соседними Сенатом и Арсеналом. В этом здании потом работал Президиум Верховного Совета СССР.

Статья основана на материале из книги Нины Молевой «Сторожи Москвы»: ООО Агентство „КРПА Олимп“; Москва; 2007. и сайте ru.wikipedia.org

Другие статьи об архитектуре Москвы >>