Все о Москве.

Высокопетровский монастырь.


Память о Петре I Великом, как назвали его уже современники. Прошлое монастыря – оно уходит ко временам Куликова поля. Испокон веков к нему вела дорога из поселения на Боровицком холме, потому что в районе нынешних Петровских ворот располагалось одно из сел, связываемых с именем полулегендарного Стефана Кучки, – Высокое, в южной его части. Именно этот монастырь положил начало северному полукольцу московских монастырей.

В летописи обитель впервые упомянута в 1377 году, и источники связывают ее появление со временем Ивана Калиты, а название с именем сподвижника Калиты, московского святителя митрополита Петра. Поэтому первоначальное название монастыря Петровский, Петропавловский, а после канонизации митрополита – Петровский. Оба названия одинаково применялись в документах вплоть до XVIII столетия.

Иногда его называли и Павловским, но всегда с добавлением топографического уточнения – «на Высоком». Имел в своем первоначальном виде монастырь деревянные стены и соответствующие земляные укрепления и деревянный собор, который в 1514 году знаменитый строитель кремлевских соборов Алевиз Фрязин заменил каменным, поныне существующим, во имя Петра Митрополита. Это один из самых ранних образцов столпообразных храмов в русском зодчестве. На восьмилепестковом нижнем ярусе возвышается световой, перекрытый сводом восьмерик, который завершает граненое шлемовидное покрытие. Позднее собор приобрел низкую, огражденную парапетом галерею-гульбище на арках с широкими всходами. До Великой Отечественной войны внутри храма сохранялся резной иконостас 1690-х годов.

«Лепестковая» форма плана собора впоследствии стала предметом подражания для многих русских зодчих. Несмотря на небольшие свои размеры, храм Петра Митрополита до конца оставался соборным, по своему значению первенствующим в монастырском ансамбле. Все остальные части ансамбля появились уже в конце XVII века и были связаны с приходом к власти Петра и его родных по материнской линии – Нарышкиных. Семейная усыпальница в Петровском монастыре – Высокопетровском, как его станут называть.

Высокопетровский монастырь для вдовой Натальи Кирилловны Нарышкиной (второй жены царя Алексея Михайловича) становится едва ли не единственным местом проявления своих царских амбиций и надежд. Вслед за сооружением усыпальницы отца царица передает монастырю усадьбу Нарышкиных, которая увеличивает почти вдвое площадь обители. При этом въезд в монастырь был со стороны реки Неглинной, от берега которой к нему вела дорога. Первая каменная ограда появилась только после окончания Смутного времени. Особой замысловатостью композиция храма Боголюбской Божьей Матери, которая начинает возводиться на месте древней церкви Покрова (известна по документам с 1634 года), не отличалась: поставленный на низкий подклет пятиглавый двусветный бесстолпный четверик. В первоначальном виде церковь окружала с трех сторон низкая открытая галерея. В композицию была включена также низкая трапезная, которая внутри открывалась тремя широкими арками в храм, увеличивая его пространство. На своде и стенах четверика уцелела лепнина 1740-х годов и академическая роспись рубежа XVIII–XIX веков. Хотя больших вкладов монастырь на протяжении своей истории не получал, заботились Нарышкины о нем постоянно.

В 1690 году по именному указу Петра начинается строительство Сергиевской трапезной церкви и Братских келий, образовавших южный двор монастыря. Святые ворота надстраиваются колокольней, и вокруг обители возводится единая ограда, само собой разумеется, никакого оборонного значения уже не имевшая. Работало в монастыре несколько артелей строителей, из руководителей которых документы сохранили имя только одного – Василия Текутьева.

Строительство было в основном закончено в 1694-м – ко времени кончины Натальи Кирилловны. Можно сказать и иначе. Подписывая указы о работах в Высокопетровском монастыре, Петр склонялся на просьбы и желания матери. Обитель была ее любимым детищем, тогда как самого царя она не интересовала.

Для Натальи Кирилловны Высокопетровский монастырь стал частью жизни и судьбы. В 1690–1694 годах возводится монастырская трапезная церковь Сергия Радонежского – в память спасения семьи Петра I в Троице-Сергиевом монастыре во время Стрелецкого бунта. Ансамбль этого храма делил монастырскую землю на две части и был устроен с расчетом на торжественные царские выходы. Двусветный пятиглавый четверик с обширной перекрытой коробовым сводом трапезной поставлен на высокий белокаменный сводчатый подклет и окружен широкой нарядной галереей-гульбищем.

Нынешний свой вид церковь получила уже после смерти Натальи Кирилловны, когда в 1704–1706 годах четверик надстроили, украсили кокошниками с раковинами по образцу кремлевского Архангельского собора, возвели второй наружный свод, на который и были подняты пять глав. К сожалению, исчезла высокая надстройка над сенями. Осталась лишь ведшая в нее внутристенная широкая лестница. Из надстройки был выход на балкон, размещавшийся над рундуком высокого крыльца, примыкающего к сеням. Балкон предназначался для царских выходов во время торжественных богослужений и крестных ходов.

Во внешней обработке храма широко применен белый камень. Но в первоначальном варианте Троицкая церковь выглядела еще более нарядно: ее главы, кресты и подзоры кровель были расцвечены «разными красками и позолотой» мастером Иваном Даниловым. Тот же мастер расписал внутренние и наружные стены храма. К сожалению, его труд, производивший такое сильное впечатление на современников, бесследно исчез. Вместе с семейной усадьбой Наталья Кирилловна отказала Высокопетровскому монастырю и родной дом. В 1690 году его нижний каменный этаж стал основой для Братских келий. Верхний, жилой, этаж был, как и в большинстве московских домов, деревянным. Когда-то к южному торцу здания, выступавшему на линию Крапивенского переулка, с востока примыкали белокаменные ворота. Въезд в усадьбу был именно с переулка.

Очень любопытна внутренняя планировка былых нарышкинских палат. Подклетный этаж разделен проездом на две половины. В каждой половине по четыре палаты. Южная, судя по имевшимся там печам, служила, скорее всего, «приспешней» – жильем для слуг. В северной находились кладовые, каждая с отдельным входом и множеством стенных ниш-шкафов. Собственно кельи – равные по величине комнаты, чередующиеся с сенями, занимали второй этаж.

Центром внутренней планировки служила домовая часовня почти стометровой площади, иначе – Крестовая палата. Прежде ее выделяла снаружи четырехскатная кровля, которая несла световую главку с крестом. Над большей частью здания существовал третий, деревянный этаж, не восстанавливавшийся после пожара 1712 года. Основным украшением интерьеров служили изразцовые печи и стенные росписи, фрагменты которых – растительный орнамент в черных и розовых тонах – сохранились в откосах окон.

Уже во времена Анны Иоанновны одна из представительниц семьи Нарышкиных сооружает еще одну, очень маленькую церковь Толгской Богоматери, как можно с достаточным основанием утверждать, по проекту известного московского зодчего И. Ф. Мичурина. Западный фасад храма выходит на Петровку, разрывая прясла каменной ограды. Здесь когда-то помещался образ, от которого сохраняется лепное обрамление. Вход же в храм был только из монастырского двора.

Посвящение храма именно Толгской Божией Матери представляет редкость для Москвы, поскольку поклонение ей с самого начала было связано с Ярославлем. Согласно преданию, в 1314 году, в княжение святого Давида Федоровича Ярославского, на берегу притока Волги реки Толги епископ Ростовский Трифон, возвращавшийся из Белозерского края в Ростов Великий, имел видение. В огненном столпе ему явилась Богоматерь с Предвечным Младенцем. На месте явления епископ «нача своима руками сещи лес и очищати место оное и готовити древа на церковь малу». Построенный в течение одного дня, иначе – обыденный, храм был посвящен Введению во храм Пресвятой Богородицы, в нем помещен новоявленный образ, а решением святителя Трифона здесь же основана мирская обитель и назначен праздник явления иконы – 8 августа.

Через сто лет пожар уничтожил обитель, но икону нашли нетронутой в лесу, высоко в ветвях. В 1392 году за утренним богослужением образ начал источать миро. «Елицы бы бо тем миром помазовахуся, – свидетельствует святитель Дмитрий Ростовский, – одержимии какими-либо недугами, абие здравие получаху». Среди множества исцеленных чудотворной иконой был и Иван Грозный, который в 1553 году на пути из Кирилло-Белозерского монастыря в Москву посетил обитель и получил исцеление больных ног, на которых не мог ходить.

Завершением Высокопетровского монастырского ансамбля стала его колокольня, одно из лучших произведений московской архитектуры 1680-х годов. Здание состоит из трех частей. Нижний ярус – Святые ворота, завершенные открытой площадкой гульбища. Это был главный въезд в монастырь. Второй ярус – надвратная церковь Покрова с перенесенным сюда престолом древнего храма. Церковь служила молельней настоятелям монастыря. Над церковью поднимаются два восьмерика звонов, увенчанных небольшой главкой и кованым крестом. Все ярусы соединены между собой внутристенными лестницами. К ярусам звона ведет каменная винтовая лестница.

С 1703 года до конца XVIII века на колокольне находились «немецкие часы» с боем.

Как монастырь был формально закрыт в 1918 году. Продолжали действовать храмы. Осенью 1923 года здесь возникла одна из крупнейших подпольных монашеских общин в СССР во главе с епископом Варфоломеем (Ремовым), который пригласил сюда для служения в монастырских храмах часть братии закрытой в начале того же года Смоленско-Зосимовой пустыни. Бывший монастырь оставался центром общины до июня 1929 года, когда был закрыт последний — Боголюбский — храм монастыря.

В 1992 году в настоятельском корпусе разместился Отдел религиозного образования и катехизации Московского Патриархата; богослужения были возобновлены в трапезном храм прп. Сергия. Имеет статус Патриаршего подворья.

Адрес: г.Москва, Богоявленский пер.,4

Статья основана на материале из книги Нины Молевой «Сторожи Москвы»: ООО Агентство „КРПА Олимп“; Москва; 2007. и сайте ru.wikipedia.org

Другие статьи об архитектуре Москвы >>